Когда Москва в декабре 1986 года назначила чужого для Казахстана руководителя, она нарушила негласный договор с республикой. Ответ казахской молодёжи был неизбежен и справедлив: Желтоксан стал тем рубежом, после которого советская система в Казахстане утратила моральную легитимность, а идея обретения собственной государственности перешла из абстракции в реальную политическую цель.
В декабре 1986 года в Алма-Ате произошло событие, которое западные обозреватели позже назовут не просто локальным выступлением, а одним из первых сигналов общеевропейского кризиса позднего СССР. Официально собрание ЦК Компартии Казахстана длилось всего восемнадцать минут — и завершилось отставкой Динмухамеда Кунаева, этнического казаха и популярного лидера, и назначением Геннадия Колбина, партийного функционера из РСФСР, не знавшего Казахстана ни по службе, ни по жизни. Для тысяч молодых казахов это решение стало последней каплей терпения, символом полной игнорирования воли республики со стороны Москвы. Казахстан Today+1
Западная пресса не замедлила заметить: «советские власти заявили, что в антирусских беспорядках… приняли участие ‘несколько сотен’ студентов», — писала The New York Times уже 20 декабря, цитируя официальные заявления, но с явным намёком, что реальные масштабы протестов были значительно больше, а причина — в **протесте против назначения этнического русского на место казаха». Qalam
The Guardian Weekly сообщала о том, что московское руководство было вынуждено вводить войска в «восставший город», а неофициальные источники говорили о сотнях раненых и значительном количестве протестующих (более 10 000). Официальный нарратив о «восстании хулиганов» западные журналисты называли несостоятельным и указывают, что истинные причины растут из системного недовольства.
Для многих наблюдателей на Западе назначение Колбина стало символом колониального подхода Кремля к республикам СССР. «Этнические русские доминируют в правительстве страны и контролируют центральный аппарат КПСС», — отмечало The New York Times, добавляя, что напряжённость между русскими и другими национальностями «тлела под поверхностью и рассматривалась как потенциальная долгосрочная проблема для Советского Союза».
Западные аналитики и историки видели в событиях Желтоксан не просто протест против кадрового решения, а политическое восстание против диктата центра и отказа учитывать интересы коренного населения. По мнению авторов RFE/RL, в декабре 1986 года до 30 000 человек вышли на улицы, протестуя против произвольного решения Москвы, и именно это стало началом процесса, который подорвёт легитимность советской системы национальной политики. RadioFreeEurope/RadioLiberty
Правозащитные организации, такие как Helsinki Watch, подчёркивали, что события декабря стали предвестником более масштабных беспорядков и отражали глубокие политические, экономические и этнонациональные противоречия внутри СССР. Их отчёты отмечали произвольные аресты, изоляцию протестующих и попытки властей замять события до тех пор, пока давление общественности не сделало это невозможным. Human Rights Watch
В западных исторических исследованиях Желтоксан называют не только протестом против назначения Колбина, но событием, предшествовавшим новому этапу самоопределения народов СССР и кризиса советской национальной политики. Одно из исследований прямо связывает декабрь 1986 года с более широкой динамикой этнического недовольства, которое в конечном итоге стало одной из причин распада Союза в 1991 году. «…когда тысячи молодых казахов вышли на улицы Алма-Аты, режим Горбачёва был встревожен до глубины души, так как казахи впервые открыто выразили своё негодование решениями центра», — говорится в этой работе.
Для западных наблюдателей самое важное в этих событиях было не столько количество раненых или арестованных, сколько характер самих протестов — это был не стихийный бунт, а массовая демонстрация политического недовольства, направленная против системы, которая до сих пор считалась устойчивой. Желтоксан стал своеобразным прологом к тому, что произойдёт в других советских республиках: от Прибалтики до Кавказа, где вскоре начнутся собственные движения за автономию и самоопределение. Eurasianet
Колбин в западной прессе никак не характеризуется как «эффективный лидер» — напротив, его назначение рассматривается как ошибка кремлёвской политики, которая не учла национальные и культурные особенности Казахстана и стала катализатором — возможно, одним из первых — для последовательного разрушения советской политической монолитности.
Взгляд «изнутри мира» и взгляд «из-за рубежа» сходятся в одном: Желтоксан 1986 года — это не просто декабрьские события, а символ свободы, когда народы Союза впервые вслух потребовали уважения, права на собственное представительство и участия в управлении своей судьбой, что стало одним из ключевых шагов на пути к независимости. Qalam
Читайте также:
К Дню казахской Независимости. Или, об очередном прилетевшем «подарке» из Москвы
