Решение властей Саудовской Аравии фактически допустить публичное празднование Нового года и смягчить отношение к немусульманским традициям стало символом куда более глубоких процессов, чем просто смена календарных ритуалов. Королевство, долгие десятилетия ассоциировавшееся с жёстким религиозным консерватизмом, демонстрирует отход от исламского радикализма в пользу прагматичного курса на модернизацию и технологическое развитие.
Формального указа о «разрешении Нового года» в классическом западном понимании нет, однако факты говорят сами за себя: праздничные мероприятия, иллюминации в туристических зонах, отсутствие репрессий за немусульманские символы и нейтральная позиция религиозных институтов. Всё это было немыслимо ещё десять лет назад. Эти изменения напрямую связаны с политикой наследного принца Мухаммеда бин Салмана и программой Vision 2030, нацеленной на демонтаж устаревшей модели государства, зависимого от нефти и религиозного догматизма .
По данным правительства, в Саудовской Аравии проживает более 13 миллионов иностранных специалистов, для которых полное запрещение культурных и календарных традиций становилось фактором оттока кадров. В условиях глобальной конкуренции за мозги, технологии и инвестиции такой подход оказался экономически самоубийственным .
Почему Эр-Рияд выбрал будущее, а не «исламское средневековье»
Эксперты сходятся во мнении: отказ от религиозного радикализма в Саудовской Аравии — это не либеральный жест и не идеологический поворот, а вопрос выживания государства в XXI веке. Современная экономика, наука и технологии не развиваются в условиях тотальных запретов, культурной изоляции и догматического контроля над частной жизнью.
Аналитик Baker Institute Кристиан Коутс Ульрихсен подчёркивает, что Эр-Рияд сознательно разрушает союз между государством и ультраконсервативным духовенством, который десятилетиями тормозил социальное и научное развитие страны. По его словам, «умеренный ислам» в интерпретации бин Салмана — это инструмент адаптации к глобальному миру, а не отказ от веры .
Контраст с Афганистаном здесь принципиален. В то время как талибы последовательно запрещают образование для женщин, музыку, праздники и научные дисциплины, Саудовская Аравия инвестирует сотни миллиардов долларов в искусственный интеллект, «умные города», биотехнологии и космические исследования. Международные отчёты Всемирного банка и ООН прямо указывают: религиозный радикализм ведёт к экономической деградации, росту бедности и утечке населения .
Именно это понимают саудиты. Они не хотят жить в модели «вечного прошлого», где религия используется как инструмент запрета и страха. Новый год в Эр-Рияде — это не салюты и шампанское, а символ отказа от архаики, признание того, что ислам может сосуществовать с наукой, технологиями и открытым миром.
Технологический прогресс вместо мракобесия
Саудовская Аравия делает стратегический выбор в пользу будущего. Отказываясь от радикальных форм религиозного контроля, королевство ясно даёт понять: в XXI веке государства, цепляющиеся за средневековые нормы, обречены на отставание. Новый год в Саудовской Аравии — это маркер эпохи, в которой даже самые консервативные общества вынуждены признать: мир меняется, и либо ты меняешься вместе с ним, либо остаёшься за его пределами.
Читать также:
Мир лучше войны. Армяне стали зарабатывать на азербайджанцах и турках
Казахстан в высшей лиге мировой политики
Декабрь чёрного дыма: Украина нанесла самый масштабный удар по нефтяной отрасли России
Новый год и Путин, вместо Санта Клауса
