Константин Барабанов
Цена обычных «Жигулей» в Казахстане может взлететь до 39 миллионов тенге — не из-за роскоши, а из-за утилизационного сбора. Астана готовит зеркальный ответ на практику России и Беларуси, которые годами закрывают свои рынки для казахстанских автомобилей. Формально — союз без пошлин, по факту — торговые барьеры. Так что же на самом деле означает “равенство” в ЕАЭС?
В Казахстане обсуждается введение повышенного утилизационного сбора на автомобили, ввозимые из России и Беларуси. Речь идёт прежде всего о российских марках Lada (ВАЗ), УАЗ, ГАЗ, а также о белорусской технике, которая в последние годы активно заходит на казахстанский рынок. В случае утверждения новых ставок цена даже на самые простые модели, включая привычные «Жигули», может вырасти до 39 миллионов тенге. Для массового покупателя это означает одно: такой импорт становится экономически бессмысленным.
Принципиально важно сразу разделить понятия. В Казахстане отечественными считаются автомобили, произведённые на территории республики, независимо от бренда или страны происхождения компании. Это машины казахстанской сборки, локализованные производства и техника, за которую утилизационный сбор уже уплачен по правилам РК. Российскими и белорусскими являются автомобили, выпущенные на заводах в России и Беларуси и ввозимые в Казахстан в готовом виде. Именно на эту категорию и предлагается распространить повышенный утильсбор.
Причина такого шага лежит не в сфере экологии и не в попытке искусственно взвинтить цены. Казахстан фактически отвечает на практику, которая уже много лет применяется его партнёрами по Евразийскому экономическому союзу. В России и Беларуси для автомобилей, произведённых в Казахстане, установлен непомерно высокий утилизационный сбор, который резко увеличивает их конечную стоимость и делает экспорт на эти рынки почти невозможным. Формально в ЕАЭС нет таможенных пошлин, но на практике утильсбор превратился в удобный инструмент нетарифных барьеров.
Экономисты отмечают, что именно здесь возникает ключевой дисбаланс. Союз, который декларирует свободу движения товаров, фактически допускает ситуацию, при которой одни участники защищают свой рынок жёсткими регуляторными мерами, а от других ожидают полной открытости. Казахстан долгое время сохранял более мягкий режим, рассчитывая на равные правила игры, однако реального выравнивания условий так и не произошло. В результате казахстанские автомобили оказываются вытесненными с рынков партнёров, а российская и белорусская техника свободно заходит в РК.
Повышение утильсбора в этом контексте выглядит не как изоляционизм, а как зеркальный и запоздалый ответ. По сути, Казахстан даёт понять, что готов использовать те же механизмы защиты рынка, которые уже давно применяются против его производителей. Это попытка восстановить баланс и напомнить, что интеграция не может работать в одностороннем режиме.
Резкий рост цен на импортные ВАЗы и УАЗы — прямое следствие этой логики. Сам автомобиль не становится дороже, но к его стоимости добавляется сбор, сопоставимый с тем, что действует в странах-партнёрах. В итоге бюджетная машина превращается в товар с ценником премиального сегмента, теряя свой основной смысл и целевую аудиторию.
История с утилизационным сбором наглядно показывает главный парадокс Евразийского экономического союза. Отсутствие таможенных пошлин не гарантирует отсутствия торговых войн. Когда барьеры маскируются под регулирование, страны неизбежно начинают отвечать зеркально. Вводя утильсбор на российские и белорусские автомобили, Казахстан фактически защищает собственный рынок и реагирует на ограничения, с которыми уже столкнулись его товары. Когда интеграция работает только в одну сторону, она перестаёт быть союзом и превращается в борьбу за выживание национальных производителей.
Читать также:
Утильсбор на российские авто могут повысить. Как жить, если Жигули — 24 млн
Bloomberg: Россия превращается в токсичного партнёра. Почему Казахстан отдаляется
Казахстан перестаёт играть в нейтралитет: ставка на США как ответ на угрозу с севера
