Мы не знаем будущего — и это нормально. Человек не пророк и не алгоритм. Но бывают ситуации, когда исход не нужно угадывать: он следует из логики происходящего. Не из эмоций и не из лозунгов, а из того, как именно ведётся война.
Война в Украине — как раз такой случай.
Здесь больше не работает вопрос «кто дольше выдержит». Здесь проверяется куда более жёсткий тезис: можно ли в XXI веке победить, если ставка сделана на количество людей, а не на скорость мышления, технологии и способность меняться.
Когда война идёт не по науке побеждать, а по логике утилизации
Суворовская формула «воевать не числом, а умением» стала классикой не из-за красивых слов. Это был практический вывод: человеческий ресурс конечен, а масса без ума рано или поздно ломается о более организованного противника.
Современная российская стратегия строится ровно наоборот.
Вместо манёвра — лобовые атаки.
Вместо гибкого управления — жёсткий приказ «вперёд».
Вместо сохранения людей — заранее принятые потери.
Сегодня российская армия воюет в условиях системного распада управления. Устойчивой связи нет, координация между подразделениями фрагментарна, техника либо выбита, либо не может применяться системно. Навигация и целеуказание работают нестабильно. В итоге бой перестаёт быть операцией и превращается в поток атак, где человек используется как заменитель недостающей технологии.
Это и есть стратегия «пушечного мяса». Она не скрыта и всё чаще оправдывается как «исторически проверенная». Но история как раз и показывает: именно так войны проигрывают.
«Нужно подождать»: ожидание как форма стратегической капитуляции
Пока российская военная мысль рассуждает о том, что «нужно подождать пару лет», сама война уходит вперёд. В военных и околовоенных кругах регулярно повторяется одна и та же мантра: нужно время, чтобы найти противодействие Starlink и украинским передовым технологиям. Как будто война — это пауза. Как будто противник согласится остановиться и терпеливо ждать.
Но война не ждёт.
Пока обсуждается, как бы «переждать» технологическое отставание, Украина не просто сохраняет преимущество — она его наращивает. Любые решения по подавлению связи или дронов устаревают быстрее, чем доходят до фронта. Подавили один канал — появляется другой. Нашли ответ на одну тактику — меняется архитектура применения.
Главная ошибка здесь не в конкретных технологиях. Она в мышлении ожидания. В вере, что будущее можно отложить. В современной войне это равносильно отказу от участия.
Что уже есть у Украины — и чего у России принципиально нет
4
Украина уже воюет как система — связанная, сетецентрическая, адаптивная. Потеря отдельного элемента не рушит целое: сеть перестраивается и продолжает работать.
Россия воюет иерархически. При обрыве связи управление исчезает, а бой распадается на несвязанные атаки.
У Украины есть гибридные контуры управления: спутниковая связь, mesh-сети, ретрансляторы, автономные режимы работы дронов. Потеря одного канала — проблема, но не паралич.
У России нет полноценной альтернативы Starlink — ни по масштабу, ни по устойчивости, ни по скорости передачи данных. Говорить о «противодействии» без собственной системы — значит признавать отставание.
Украина уже применяет роевую логику: аппараты работают связками, обмениваются данными, корректируют друг друга. Оператор всё чаще задаёт цель, а не управляет каждым элементом вручную.
Россия остаётся зависимой от индивидуального оператора и одного канала связи. Убрал оператора — система остановилась. Заглушил канал — всё ослепло.
Украина уже внедряет полуавтономные наземные платформы, интегрированные с воздушной разведкой и ударными средствами, чтобы снижать потери людей.
Россия продолжает использовать человека как замену технике — там, где должна идти машина, идёт пехота.
Отказ от эволюции как приговор
Именно поэтому ожидание — не стратегия, а отказ от эволюции.
А в войне отказ от эволюции почти всегда заканчивается поражением — вопрос лишь во времени и цене.
История знает это правило слишком хорошо. Империи, которые продолжали воевать так, как привыкли, а не так, как требовало время, проигрывали даже при численном превосходстве. Рыцарская конница оказалась бессильна перед организованной пехотой с огнестрельным оружием. Линейные армии рассыпались перед манёвренными соединениями, опирающимися на скорость, связь и координацию.
Каждый раз поражение объясняли чем угодно — нехваткой духа, временными трудностями, чужими заговорами. Но причина была одна: отказ признать, что война изменилась. Не отсутствие людей губило эти армии, а вера в то, что прошлый опыт автоматически гарантирует будущее.
Современная война лишь довела этот закон до предела. Эволюция здесь происходит не десятилетиями, а в режиме реального времени. И тот, кто пытается «переждать» следующий этап, на самом деле делает выбор — остаться в прошлом.
Войны выигрывают не те, у кого больше людей.
И не те, кто дольше терпит.
Их выигрывают те, кто успевает эволюционировать — раньше, чем история закроет дверь.
