Заявление Сергей Шойгу о «опасном эксперименте» в случае пересмотра армянской железнодорожной концессии — это не просто дипломатическая формула. Это признание того, что речь идёт о контроле над будущими транзитными потоками.
С 2008 года железными дорогами Армении управляет «дочка» Российских железных дорог. Инвестиции — более 30 млрд рублей, модернизировано свыше 500 км путей из 700. Контракт действует до 2038 года. Формально система функционирует стабильно.
Но в новой геоэкономической реальности стабильность — не главный критерий.
За последние годы Средний коридор вырос кратно. Если ещё несколько лет назад объёмы составляли менее миллиона тонн, то сейчас речь идёт уже о 3–4 миллионах тонн ежегодно с прогнозом выхода к 10 миллионам к 2030 году. Казахстан активно наращивает пропускную способность портов Актау и Курык, инвестирует в цифровизацию, ускоряет контейнерные перевозки. Қазақстан темір жолы фактически превращается в системного оператора евразийского транзита.
Армянская сеть — около 700 километров. Сегодня её объём перевозок оценивается примерно в 2–3 миллиона тонн в год. Это не самый оптимальный показатель для региона с таким транзитным потенциалом. При открытии новых направлений в сторону Турции и Нахичевани объёмы могут вырасти кратно. Но для этого нужна модель, которая минимизирует санкционные и политические барьеры.
И здесь возникает живой конфликт интересов.
Для Москвы армянская железная дорога — это не только хозяйственный актив. Это инфраструктурное присутствие на Южном Кавказе, инструмент влияния и символ союзнической связки. Потеря прямого управления означает ослабление контроля над потенциальными маршрутами и снижение политического веса.
Однако одновременно Россия в тесном сотрудничестве с Казахстаном могла бы снизить санкционные риски для транзита, сократить финансовую нагрузку и сохранить участие через партнёрскую модель. В условиях меняющейся логистики гибкость иногда выгоднее жёсткого контроля.
Для Еревана ситуация выглядит иначе. Премьер-министр Никол Пашинян говорит о «конкурентных потерях». Армения стремится к диверсификации, к расширению числа партнёров, к интеграции в новые региональные проекты. Если управление перейдёт к нейтральному оператору, это может снизить политические риски и повысить привлекательность страны для международных инвесторов.
А что получает Казахстан?
Прежде всего — расширение логистического контура Каспий–Кавказ–Европа. Дополнительные транзитные доходы, укрепление статуса регионального хаба, усиление влияния без конфронтации. Это не геополитическая экспансия, а экономическая стратегия. Чем больше узлов включено в систему, тем устойчивее вся конструкция.
Сегодня Южный Кавказ — это уже не территория исторических конфликтов, а площадка конкуренции маршрутов. Кто встроится в новые цепочки поставок, тот будет управлять доходами следующего десятилетия.
Россия стремится сохранить контроль. Армения ищет манёвренность. Казахстан расширяет пространство возможностей на партнерской волне
В XXI веке выигрывает не тот, кто упрямо держится за окостеневшую инфраструктуру, а тот, кто управляет гибко потоками и может показывать большую эффективность.
