Визит Фридриха Мерца в Пекин стал разговором не просто о прекращении огня, а о параметрах будущего мира. И ключевая формула — приверженность Уставу ООН и территориальной целостности — означает одну важную вещь: контуры урегулирования не должны формироваться за счёт Украины.
Это принципиально. Если Китай публично соглашается с рамкой нерушимости границ, он тем самым ограничивает пространство для сценариев, предполагающих закрепление силового передела территорий.
Почему это важно для Пекина? Потому что Китай вступает в более открытую конкуренцию с США за влияние в Европе. Для него Европа — это рынок, технологии, инвестиции и политический вес. Потерять доверие европейских столиц из-за ассоциации с легализацией силового пересмотра границ — стратегическая ошибка.
На фоне трений между Европой и США — будь то вопросы торговых тарифов, оборонных расходов или геополитические дискуссии вокруг Арктики и Гренландии — Китай получает пространство для манёвра. Поддержка принципа территориальной целостности позволяет Пекину демонстрировать, что он готов играть по правилам международного права. Это инструмент борьбы за европейское доверие.
Пятый год войны усиливает экономический аспект. Китай стал крупнейшим торговым партнёром России: товарооборот превысил 240 млрд долларов, доля юаня в расчётах выросла до значительных показателей. Экономическая асимметрия очевидна. Но чрезмерно зависимый и санкционно ограниченный партнёр — это одновременно и выгода, и риск. Затяжной конфликт увеличивает издержки и усложняет отношения Китая с ЕС.
Поэтому для Пекина мир, не предусматривающий формального признания силового передела, выглядит более рациональным сценарием, чем бесконечная война.
И здесь возникает прямое измерение для Казахстана.
Для нашей страны принцип территориальной целостности — это не отвлечённая норма. Это основа безопасности. Протяжённая граница с Россией, стратегическое положение между Китаем и Европой, роль транзитного узла — всё это делает устойчивость международного права жизненно важной.
Если крупные игроки начинают допускать легализацию пересмотра границ, это создаёт опасный прецедент для всего евразийского пространства. Если же Китай публично поддерживает рамку нерушимости границ, он тем самым усиливает тот принцип, который выгоден и Казахстану.
Кроме того, возможное сближение Китая и Европы вокруг этой позиции открывает окно возможностей для Астаны. Усиление Среднего коридора, рост транзитных потоков, снижение зависимости от северных маршрутов — всё это напрямую связано со стабильностью регионального порядка.
Казахстан заинтересован в мире, который не закрепляет силовой передел. Такой мир означает снижение стратегических рисков и расширение экономического манёвра.
В этом смысле визит Мерца в Пекин — это не только европейская дипломатия. Это элемент формирования новой конфигурации Евразии. Китай, конкурируя с США за влияние в Европе, объективно заинтересован демонстрировать уважение к суверенитету и границам.
И если Пекин делает ставку на Европу, то поддержка принципа «никаких территориальных уступок силой» становится для него не жестом доброй воли, а инструментом долгосрочной стратегии.
Для Казахстана это сигнал: борьба за контуры будущего мира идёт не только вокруг Украины. Она идёт вокруг принципов, на которых будет строиться безопасность всего региона.
