В Средние века женщины Казахской степи обладали немыслимой по тем временам свободой, что подтверждают многочисленные свидетельства современников.
Ситуация изменилась лишь в XIX веке, отмечает известный казахстанский историк Радик Темиргалиев в своей статье на esquire.kz.
Правительницы и хозяйки
«В этом крае я увидел чудеса по части великого почета, в каком у них женщины. Они пользуются большим уважением, чем мужчины», – с изумлением писал арабский путешественник Ибн Баттута, посетивший в XIV веке кыпчакские степи и описавший нравы, царившие при дворе золотоордынского хана Узбека.
Великий хан Узбек не был каким-то странным исключением в ряду степных монархов – подкаблучником, позабывшим заветы предков. Иноземные путешественники, посланники, купцы, увидевшие жизнь Великой степи в другие эпохи, рассказывали своим соотечественникам, что
знатные тюрчанки не просто присутствовали на официальных приемах, а часто вмешивались в процесс переговоров,
открыто высказывая и навязывая свое мнение знати.
Многие из них были фактическими правительницами в своих державах. Чтобы добиться необходимого решения, приходилось искать их благосклонности путем подношения самых ценных подарков. Данники, вассалы, союзники тюрков с избытком снабжали своих посланников дорогими тканями, драгоценностями, украшениями, искусно изготовленной утварью и прочими вещами, предназначенными для матерей, жен, сестер и дочерей грозных степных каганов.
Власть женщин не ограничивалась пределами ханских ставок. В жилищах простых кочевников также главенствовал «слабый пол», чье слово было последним в большей части насущных вопросов. Это хорошо ощущается и в тюркском эпосе с яркими и сильными женскими образами, об этом свидетельствуют и степные мавзолеи, возведенные над могилами святых прародительниц и просто любимых женщин, это было очевидно и внимательному стороннему взору.
«Их женщины красивы, они выносливее мужчин и более предприимчивы в добывании всего необходимого в силу их энергичной натуры и горделивого характера», –
такие сведения оставил о кипчачках арабский географ ал-Идриси.
Для выходцев из восточных и западных стран, привыкших на родине к затворническому положению и бесправию своих женщин, к «домостроям», регламентировавшим правила и методы наказаний жен, такие обычаи казались немыслимыми и противоестественными. Это было лишним свидетельством «дикости» и «варварства» кочевников, словно нарочно все делавших иначе нежели земледельцы.
Рациональное многоженство
Разумеется, с точки зрения современного человека, такие базовые степные традиции, как многоженство, само по себе подразумевающее половое неравенство, или обычай аменгерства, согласно которому женщина после смерти мужа словно вещь переходила по наследству к одному из деверей, не слишком вяжутся с представлением даже о полуматриархальном обществе. Но в действительности главной целью таких степных традиций была защита женских интересов.
В эпоху редко прекращавшихся войн мужчин не хватало катастрофически. Непропорциональный количественный перевес слабого пола, наблюдавшийся после двух мировых войн во многих странах и ставший одной из главных причин эмансипации женщин в современном мире, в степном обществе был нормой. Потому жизнь мужчины по обычному праву оценивалась в два раза выше, нежели жизнь женщины.
При моногамии большинство женщин всю жизнь пребывало бы в девичестве либо вдовствовало после непродолжительного периода семейного счастья.
Единственным разумным и справедливым выходом в ситуации, когда на десять девчонок приходилось от силы пять ребят, был более-менее равномерный раздел мужчин
Вследствие той же малочисленности мужчин женщины обучались владению оружием и нередко принимали участие в военных кампаниях.
«…Женщины их воинственны, как и они сами: пускают стрелы, ездят на конях и верхом, как мужчины; они будто бы даже отважнее мужчин в боевой схватке, так как иной раз, когда мужчины обращаются вспять, женщины ни за что не бегут, а идут на крайнюю опасность», –
писал монах Юлиан о монголах в XIII веке.
«… Жены их, будучи также хорошими наездницами, сражаются вооруженные копьями и бердышами и едва ли не превосходят в лютости мужчин», –
в свою очередь рассказывал Филипп Назаров о казахах начала XIX века.
Это крайне важные свидетельства высокой степени свободы женщины в традиционном кочевом обществе, поскольку невозможно угнетать людей, имеющих оружие и хорошо умеющих его использовать. Не зря в земледельческих государствах зависимые группы населения часто были лишены такого права. Оружие было главным признаком свободного человека.
Власть матерей
Но все-таки основным занятием женщин было хозяйство. Под шаныраком юрты власть матери семейства была безраздельна и неоспорима. Мужчина постоянно где-то пропадал, поскольку все время подворачивалась какая-нибудь война, охота, курултай или пирушка, требующие его непременного участия. Изредка в перерывах между важными и не очень делами заглядывавший в родной аул глава семейства был словно гостем, слабо ориентирующимся в домашних делах и чувствующим себя не вполне комфортно рядом с истинным хозяином.
Раздав домочадцам раздобытые гостинцы, немного отдохнув и залечив, в случае необходимости, раны, мужчина вновь седлал коней и уносился прочь. В следующий раз он мог навестить семью через несколько месяцев или несколько лет.
«Мать в киргизском семействе пользуется полною властью в доме и до самой смерти уважением и покорностью детей
На ней лежит все хозяйство кибитки. Отцу не всегда бывает время приласкать детей. Звериная и рыбная ловля, езда в гости из аула в аул с целью упитаться кумысом и бараниной, странствования в Оренбург, Троицк, Хиву, Ташкент, Туркестан и Бухару, преимущественно в составе купеческих караванов, нередко на долгое время отрывают его от семьи», –
так описывал реальную картину семейных отношений в казахском ауле, еще сохранившим древние традиции, один из очевидцев.
Логично, что главным в семье являлся тот, кто контролировал материальные ресурсы и распоряжался ими. В такой ситуации мужчине оставалось только надеяться, что попавшаяся ему жена окажется мудрой и рачительной хозяйкой, способной обеспечить и преумножить благосостояние семьи.
