Нурбулат Куанышев
Резонансные заявления российского телеведущего Владимира Соловьёва, в которых фактически допускалось силовое вмешательство во внутренние дела государств постсоветского пространства, в странах Центральной Азии были восприняты не как телевизионный эпатаж. После 2022 года подобные формулировки в регионе перестали воспринимать как «частное мнение» или элемент пропагандистского шоу. Как выяснило издание Minval Politika, в ходе закрытых дипломатических консультаций ряд государств региона напрямую задали Москве вопрос: отражает ли подобная риторика официальную позицию Кремля.
По словам источника в дипломатическом представительстве одной из стран Центральной Азии в Баку, российская сторона попыталась представить высказывания Соловьёва как его «личное мнение», не имеющее отношения к внешнеполитическому курсу Москвы, и настоятельно попросила не выносить этот вопрос в публичную плоскость. Однако такие объяснения не были восприняты как убедительные. В столицах региона сделали собственные выводы — и они оказались куда более жёсткими, чем ожидалось в Москве.
Риторика для внутреннего зрителя — последствия для внешней политики
На этом фоне всё острее встаёт вопрос: кто способен оказать реальную поддержку государствам Центральной Азии в случае возможного давления со стороны России? Может ли углубление сотрудничества в рамках Организации тюркских государств стать действенным инструментом сдерживания? Эти вопросы Minval Politika обсудила с политологами региона.
Казахстанский политолог Руслан Тусупбеков отмечает, что подобная риторика адресована прежде всего внутренней аудитории России. По его словам, Кремль вынужден поддерживать ощущение силы и контроля на фоне затянувшихся внешнеполитических провалов. Сценарий быстрого успеха в Украине не реализовался, санкционное давление сохраняется, а пространство для манёвра сужается.
В такой ситуации, считает эксперт, возникает соблазн компенсировать потери за счёт давления на соседние регионы. При этом риторика остаётся избирательной: Кавказ упоминается через Армению как наиболее уязвимое звено, тогда как прямые выпады в адрес Азербайджана или конкретных стран Центральной Азии отсутствуют. Это, по мнению Тусупбекова, говорит о том, что Москва хорошо осознаёт пределы допустимого и реальные риски эскалации.
Несмотря на жёсткость формулировок, эксперт не считает прямое военное столкновение вероятным в краткосрочной перспективе. Однако он подчёркивает: сам факт появления подобных заявлений уже меняет восприятие России в регионе и подталкивает соседние государства к пересмотру своей политики безопасности.
Центральная Азия переходит от реакции к субъектности
Узбекский политолог Умид Ражабов предлагает рассматривать заявления Соловьёва в контексте более широкого кризиса международных отношений. По его словам, разрушение прежних правил и табу крупными державами создало опасные прецеденты, которыми сегодня активно пользуется и Россия. Подобная риторика, подчёркивает он, является скорее признаком внутренней нервозности, чем уверенности в собственных силах.
В этих условиях ключевым фактором становится региональная солидарность. Эксперт отмечает растущую роль Турции и Азербайджана, стратегическую заинтересованность Китая в стабильности Центральной Азии, а также возрастающее значение Организации тюркских государств как площадки координации и сближения подходов к безопасности.
Кыргызский политолог Марс Сариев видит основную угрозу не в немедленных действиях, а в легитимации языка силы. По его словам, подобные заявления воспринимаются в регионе не как частные реплики телеведущих, а как возможный политический сигнал, проверка реакции и границ допустимого.
Именно поэтому, подчёркивает Сариев, страны Центральной Азии всё заметнее переходят от выжидательной позиции к укреплению собственной субъектности и поиску коллективных механизмов защиты. Исторический опыт показывает: агрессивная риторика редко укрепляет влияние — чаще она ускоряет процессы дистанцирования.
Сигнал, прозвучавший из Москвы, был услышан. И в Астане, Ташкенте и Бишкеке его расценили не как случайную реплику из телевизионной студии, а как предупреждение, требующее стратегических выводов. В условиях затяжной глобальной нестабильности именно такие сигналы запускают тихие, но необратимые изменения — те, что формируют новую архитектуру безопасности задолго до того, как это становится очевидно всем.
Читать также:
Москва теряет Центральную Азию
Русские Казахстана, приезжайте — у нас снег чистить некому
Запад признал: Организация тюркских государств меняет баланс в Евразии
