Берлин и Пекин апеллируют к Уставу ООН в тот момент, когда Вашингтон рассматривает новую закулисную сделку с Кремлём.
Берлин и Пекин провели встречу и выступили с совместным заявлением о необходимости скорейшего прекращения огня и достижения устойчивого мира в Украине. Ключевая формулировка документа — приверженность Уставу ООН и нормам международного права.
Именно эта мысль — центральная. Потому что ссылка на Устав ООН сегодня — это не дипломатическая формальность, а политическая граница допустимого.
Устав закрепляет два фундаментальных принципа: территориальную целостность государств и запрет на применение силы против их суверенитета. После 2022 года именно эти нормы стали основой международной позиции по Украине. Когда Германия и Китай подчёркивают необходимость их строгого соблюдения, это неизбежно воспринимается как сигнал в адрес Москвы — даже если Россия напрямую не упоминается.
Дипломатия редко использует прямые обвинения. Но в мировой политике формулировки важнее фамилий. Подчёркивание нерушимости границ в условиях продолжающегося конфликта означает одно: мир возможен только в рамках международного права, а не через его пересмотр.
Большая игра: расчёт Пекина и окно для Евразии
Совместное заявление прозвучало на фоне намерений Дональда Трампа заключить «выгодную сделку» с Россией. Логика такого американского шага понятна: снизить конфронтацию, частично вывести Москву из изоляции и использовать её как элемент давления на Китай. Это классическая стратегия баланса сил.
Но интересы сторон расходятся.
Для Трампа Россия — возможный инструмент давления на Пекин и объединенную Европу.
Для Европы Россия — прямая угроза безопасности.
Для Китая Россия — партнёр по необходимости, но не стратегический союзник.
Если США попытаются перезапустить отношения с Москвой без учёта европейских интересов, ЕС оказывается в уязвимой позиции. Германия как ключевая экономика Европы не может позволить, чтобы вопросы европейской безопасности решались за её спиной. Синхронизация с Пекином становится способом уравновесить возможную американо-российскую комбинацию.
Для Китая ситуация ещё сложнее. Москва сегодня экономически зависит от Пекина. Если же Вашингтон предложит Кремлю частичную нормализацию, баланс может измениться. Именно поэтому приверженность Уставу ООН — это не просто моральная позиция, а инструмент влияния.
Если Пекин будет последовательно настаивать на строгом соблюдении международного права, возможности Москвы для легализации силового пересмотра границ резко сокращаются.
Более того, в зависимости от развития ситуации Китай теоретически может сыграть и на ослабление Кремля — через экономические рычаги, инвестиционные решения, энергетическую политику и дипломатическое дистанцирование. Китай действует прагматично. Он усиливает партнёров, пока это отвечает его интересам, и корректирует позицию, когда баланс сил меняется.
Ослабленная Россия объективно снижает стратегические риски для Китая на северном направлении. Исторический контекст также нельзя полностью игнорировать. Айгунский договор 1858 года и Пекинский договор 1860 года закрепили переход значительных территорий Поднебесной к Российской империи. Сегодня Китай официально не оспаривает границы, однако память о «неравноправных договорах» XIX века остаётся частью исторического нарратива и стратегического сознания.
Речь не идёт о прямых претензиях. Речь идёт о расчёте: чем слабее северный сосед, тем шире пространство для манёвра.
В этой конфигурации особое значение приобретает Центральная Азия.
В случае ослабления России Казахстан получает не просто дополнительные возможности — он получает стратегическое окно.
Во-первых, резко возрастает значение транзитной роли страны. Чем слабее монополия северных маршрутов, тем свободнее Астана может развивать Средний коридор, усиливать логистику в направлении Европы и Китая и превращаться в самостоятельный евразийский хаб. В XXI веке контроль над потоками означает политический вес.
Во-вторых, расширяется пространство внешнеполитического манёвра. Ослабленная Россия теряет способность диктовать условия соседям. Это позволяет Казахстану укреплять связи с ЕС и Китаем более уверенно и на равноправной основе.
В-третьих, снижаются стратегические риски на северных рубежах страны. Для государства с протяжённой российско-казахстанской границей принцип территориальной целостности — это вопрос безопасности, а не абстрактная норма.
Совместное заявление Берлина и Пекина — пока дипломатическая формула. Но именно такие формулы задают будущие рамки переговоров.
Если Европа и Китай действительно начинают синхронизироваться вокруг принципа нерушимости границ, украинский конфликт становится точкой борьбы не только за территорию, но и за порядок в Евразии.
И в этом новом порядке для Казахстана может открыться больше пространства, чем когда-либо прежде.
Все новости
Память под запретом: почему Казахстану предлагают молчать
Когда память становится силой: 33 года после трагедии Ходжалы
