Российский политолог Дмитрий Верхотуров выступил с «предостережением» в адрес Казахстана. Суть его позиции сводится к следующему: не стоит поднимать тему Ашаршылыка, иначе это может поставить под угрозу саму казахстанскую государственность. В качестве аргумента он приводит пугающую формулу: даже «своих украинцев» россияне начали бить за тему Голодомора, а уж «чужих казахов» — тем более побьем.
Если назвать вещи своими именами, это не аналитика. Это язык устрашения.
Что это за разделение — на «своих» и «чужих»? По какому принципу в XXI веке суверенные государства и народы ранжируются по степени допустимости силового воздействия? Если «своих» можно наказывать, то «чужих» — тем более? Такая логика не имеет ничего общего с равноправием государств. Это мышление иерархии, где самостоятельность соседа воспринимается как вызов.
И здесь возникает принципиальный момент: если союзника начинают называть «чужим», это уже не партнёрство. Это предупреждение.
Особенно тревожно, что подобная риторика звучит на фоне общей истории и формальных союзнических обязательств. Казахстан и Россия вместе прошли через драматичный XX век. Миллионы людей воевали плечом к плечу в годы Великой Отечественной войны. Казахстан принимал эвакуированные предприятия, снабжал фронт, отправлял сотни тысяч солдат. После распада СССР были подписаны договоры о союзничестве, создана ОДКБ, сформирован ЕАЭС, выстроены механизмы совместной ПВО и стратегического взаимодействия.
И именно на этом фоне Дмитрий Верхотуров допускает риторику, в которой «чужих» можно бить жёстче. Это уже не геополитический анализ. Это опасный сдвиг в логике российско – казахстанских отношений.
Ашаршылык — это не политическая провокация и не инструмент давления. Это трагедия, вызванная политикой большевистского режима, радикальными решениями центра и управленческими провалами той эпохи. По оценкам историков, погибла значительная часть казахского населения. Миллионы людей — казахи, украинцы, русские — стали жертвами катастрофы. Это общая боль, а не повод для запугивания.
Осмысление трагедии — не просто обвинение. Это акт исторической зрелости. Сильные государства не боятся памяти — ни своей, ни чужой.
Казахстан не демонстрирует враждебного курса. Он остаётся участником ОДКБ и ЕАЭС, сохраняет стратегическое военное и экономическое сотрудничество с Россией. Укрепление языка, культуры, исторической памяти и национальной идентичности — естественный процесс развития любого суверенного государства. То, что считается суверенным правом на историческую память, не может быть объявлено угрозой, с чьей бы стороны подобные грозные окрики не звучали. Иначе возникает повод думать, что в современной России уроков из прошлого не извлекли
Связывать память с риском войны — значит подменять причины и следствия. Конфликты начинаются не из-за исторических исследований и не из-за траурных дат. Они начинаются тогда, когда кто-то решает, что сосед обязан жить по чужим правилам и помнить только разрешённое.
Если в публичном пространстве допускается мысль о том, что «чужих» можно бить охотнее, чем «своих», — это проблема не казахстанской памяти. Это проблема самой ущербной логики со стороны части россиян, в которой сила становится аргументом.
Казахстан не обязан выбирать между памятью и безопасностью. Суверенитет — это право на собственную историю, на её осмысление и на самостоятельное будущее.
Память нельзя запретить.
Но можно навсегда потерять уважение, пытаясь это сделать.
Все новости
Север Казахстана: демография, развитие и окончательный ответ на провокации
Китай инвестирует 1,5 трлн тенге в юг Казахстана: начинается новая индустриализация
Чипы вместо танков: Китай перехватывает инициативу у США
