Серик Малеев
Отрицание суверенитета Центральной Азии становится новой риторикой Кремля на фоне военных поражений России.
Заявления российских идеологов о «несостоятельности» суверенных государств Центральной Азии — это уже не философия и не абстрактные рассуждения. На фоне войны против Украины, провалов на фронте и отсутствия реальных побед Москва всё чаще подменяет действительность агрессивной риторикой. Отрицание независимости соседей превращается в элемент военной пропаганды и прямое предупреждение региону: в Кремле готовы рассматривать суверенитет других государств как временную и отменяемую величину.
Заявления Александра Дугина о том, что России «не следует соглашаться» с существованием суверенных Казахстана, Армении, Грузии и стран Центральной Азии, — это не эксцентричность одиозного мыслителя и не частное мнение маргинала. Это концентрированное выражение имперского реваншизма, который давно стал частью российского пропагандистского мейнстрима. Дугин лишь озвучил то, что в Москве всё чаще подразумевают: независимость соседних государств рассматривается как временное и подлежащее пересмотру явление.
Важно, что подобные заявления звучат именно сейчас. Они возникают на фоне затяжной войны, отсутствия стратегических успехов и нарастающего внутреннего напряжения в самой России. В этой ситуации идеологи «русского мира» выполняют не аналитическую, а обслуживающую функцию — компенсируют реальные провалы громкой риторикой.
Что именно продвигает Дугин
В дугинской картине мира международное право больше не имеет значения, а эпоха суверенных государств для «периферии» завершена. Мир, по его логике, должен быть разделён между несколькими «центрами силы», и Россия якобы обязана восстановить контроль над пространством бывшего СССР. Само существование независимых государств между этими центрами он отрицает принципиально: либо они подчиняются Москве, либо автоматически превращаются во враждебные плацдармы Запада, США или Китая.
Ключевой элемент этой логики — отрицание субъектности. Речь идёт не о союзах, партнёрстве или интеграции на равных, а о праве сильного отменять суверенитет слабого. При этом Дугин намеренно не уточняет методы реализации своих идей. В условиях идущей войны любой конкретный ответ выглядел бы слишком откровенно и пугающе.
Почему эта риторика ведёт к обратному эффекту
Чем громче сегодня звучат имперские фантазии, тем очевиднее их компенсаторный характер. Россия почти четыре года ведёт войну против Украины и так и не достигла заявленных целей. Полного контроля над территориями нет, ресурсы истощаются, человеческие и экономические потери накапливаются. На этом фоне разговоры о «контроле» над Центральной Азией и Кавказом выглядят не как стратегия будущего, а как попытка скрыть отсутствие успехов в настоящем.
В такой реальности задача, поставленная кремлёвским руководством перед идеологами и пропагандистами, предельно проста: убедить собственное население в том, что Россия по-прежнему сильна, опасна для соседей и мыслит категориями расширения влияния. Если побед на поле боя нет, их заменяют агрессивными заявлениями и воображаемыми картами будущих «сфер влияния».
Однако эффект оказывается противоположным. Для соседних стран подобная риторика становится не аргументом в пользу сближения, а прямым предупреждением. В этой логике желание государств региона видеть тотальное поражение России — как на поле боя, так и в экономической сфере — выглядит не радикальным, а вполне здравомыслящим. Потому что только утрата агрессивного потенциала России может гарантировать, что идеи об «отмене суверенитета» постсоветских республик останутся исключительно в российских студиях и блогах, а не перейдут в практическую плоскость.
Чем настойчивее идеологи «русского мира» отрицают право соседей на самостоятельность, тем быстрее эти соседи приходят к простому выводу: источник угрозы должен быть лишён возможности их реализовывать. В этом смысле дугинская концепция — не геополитика будущего, а симптом кризиса настоящего. Она не усиливает Россию и не расширяет её влияние, а лишь подчёркивает разрыв между имперской риторикой и реальными возможностями слабеющего государства.
Читать также:
«Жигули за 39 млн ₸. Вот так выглядит “равный” ЕАЭС?»
Утильсбор на российские авто могут повысить. Как жить, если Жигули — 24 млн
Bloomberg: Россия превращается в токсичного партнёра. Почему Казахстан отдаляется
