Узбекистан меняет названия и окончательно делает ставку на узбекский язык

Виктор Майлин

Узбекистан последовательно приводит государственное и публичное пространство в соответствие с выбранной языковой политикой независимого государства. Переименование населённых пунктов, улиц и объектов инфраструктуры — часть долгосрочного курса, в котором узбекский язык закрепляется как основа официальной и символической среды страны. Речь идёт не о запретах и не о вмешательстве в повседневное общение, а о чётком управленческом решении, реализуемом без резких шагов.

Изменения касаются навигации, вывесок, официальных документов и топонимики. Базовый принцип сформулирован предельно ясно: государственное пространство должно функционировать на государственном языке — узбекском, в латинской графике. Для Узбекистан это не разовая кампания, а логичное продолжение курса, начатого после обретения суверенитета.

Язык как основа государственности

Отказ от советских и русскоязычных названий в официальной среде — не спонтанная акция и не политический демарш. После распада СССР республика унаследовала символическое пространство, сформированное под другие исторические задачи. Его постепенное обновление — нормальная практика для стран, проходящих этап национального самоопределения.

Переименование — это способ вернуть внутреннюю логику названиям и визуальной среде, чтобы они отражали современную идентичность государства. Если страна независима, её язык, топонимика и официальная коммуникация должны соответствовать этой реальности. Именно поэтому приоритет закрепляется за узбекским языком — без идеологического нажима и без конфликтной риторики.

Важно подчеркнуть: изменения затрагивают исключительно государственную и официальную сферу. Русский язык не запрещается и не вытесняется из быта, бизнеса или образования. Он продолжает широко использоваться в городах, в сфере услуг и медиа. Однако он больше не формирует официальный облик государства — эту роль последовательно выполняет узбекский язык.

Для стран Центральной Азии подобный подход не является исключением. После распада Союза государства региона по-разному, но последовательно выстраивали собственную языковую и символическую политику, исходя из общественного запроса и исторического опыта. В этом смысле происходящее хорошо понятно и близко соседям, включая Казахстан.

Политика без резких шагов и запретов

Отличительная особенность узбекской модели — постепенность. Власти не вводят наказаний за использование других языков и не превращают языковой вопрос в источник напряжения. Приоритет узбекского языка выстраивается там, где это функционально оправдано: в документах, навигации, названиях и официальной коммуникации.

Переход на латиницу — часть той же логики. Он связан с ориентацией на будущее, цифровую среду и международную совместимость, а не с отрицанием прошлого. Новые объекты получают названия сразу в латинской графике, без возврата к советской традиции и без двойных стандартов.

При президенте Шавкат Мирзиёев языковая политика приобрела системный и прагматичный характер. Она подаётся как управленческое решение: государство определяет правила для своей территории и последовательно их реализует, избегая резких движений и символических перегибов.

В итоге происходящее в Узбекистане — это не отказ от многоязычия и не противопоставление языков. Это спокойный, выверенный процесс укрепления национальной идентичности и государственного суверенитета. Просто сегодня он стал заметнее — и потому привлёк к себе повышенное внимание.

Читать также: 

---