Россия сама запустила войну, не просчитав ни её масштаб, ни последствия, ни то, каким будет ответ XXI века. Сегодняшний российский шум вокруг Starlink, «нечестного преимущества противника» и «невозможности воевать в таких условиях» — это не внешняя проблема и не заговор, а прямой итог собственных непродуманных решений. Технологическая реальность оказалась сложнее пропагандистских представлений, а российская политика — куда менее дальновидной, чем казалось в начале. И теперь российская система сталкивается с вопросом, на который у неё нет готового ответа: как выйти из войны, которую она сама начала и к которой оказалась не готова ни умственно, ни технически.
По российским телеграм-каналам и околовоенным медиа снова поднялся характерный вой на болотах — на этот раз вокруг Starlink. Повод формально старый, но истерика свежая: спутниковая связь, которой пользуется украинская армия, по-прежнему работает — и это злит сильнее любых потерь на земле. Несмотря на заявления о «найденных противоядиях» и «почти решённой проблеме», система остаётся устойчивой. В результате в публичное поле полезло то, что обычно стараются не афишировать, — растущее ощущение технологического тупика и тревожные, всё менее завуалированные пораженческие интонации.
Тон задали привычные рупоры. Бывший президент России Дмитрий Медведев в своём Telegram вновь заговорил о том, что Starlink якобы является «прямым военным инструментом Запада», а значит — законной целью. Почти синхронно экс-глава Роскосмоса Дмитрий Рогозин начал рассуждать о необходимости «жёстких ответов» и о том, что частные космические компании не могут оставаться вне войны. Провоенные каналы — от Рыбарь до Военный осведомитель — наперебой публикуют тексты о том, что Starlink «ломает саму логику фронта», а его устойчивость к РЭБ делает бессмысленными многие усилия российской армии.
Важно не столько то, что именно они говорят, сколько как говорят. Исчез привычный самоуверенный тон. Всё чаще проскальзывает признание: связь у противника есть всегда — даже там, где «всё заглушено», даже после ударов, даже в глубине обороны. Ещё год назад такие формулировки сочли бы паникёрством. Сегодня их публикуют как сухую констатацию. Отсюда и нервозность, и попытка перевести разговор в плоскость санкций, «запрещённых методов» или даже физического воздействия на спутниковую инфраструктуру. Фактически это публичное признание: инструментов быстрого решения проблемы у России нет.
Когда у противника есть связь, а у тебя — оправдания
На этом фоне в украинском обществе наблюдается обратный эффект. Там Starlink давно перестал быть «чудо-технологией» и воспринимается как базовая часть повседневности войны — как электричество или связь. Украинские медиа спокойно фиксируют: да, противник пытается глушить, да, ищет способы давления, но система работает. Для общества это не вопрос абстрактных технологий, а гарантия того, что сын, брат или муж на фронте не останется без связи. Этот фактор создаёт важный психологический эффект устойчивости: даже в условиях ударов и тяжёлых боёв сохраняется ощущение управляемости и контроля. Армия Украина продолжает действовать как единый организм.
Именно здесь пролегает главный, самый неприятный для Москвы вывод. В современной войне отсутствие стабильной связи — это не временная трудность, а катастрофа уровня фронта. Без интернета и спутниковых каналов армия теряет координацию, управление дронами, оперативную артиллерию, логистику и, главное, инициативу. Подразделения превращаются в разрозненные группы, командиры — в людей, принимающих решения вслепую, а техника — в дорогостоящий, но плохо управляемый металл.
Вой на болотах вокруг Starlink — это не про Илона Маска и даже не про конкретную технологию. Это симптом куда более глубокого кризиса. Российская армия столкнулась с реальностью XXI века, где войну выигрывает не тот, у кого больше стволов, а тот, у кого устойчивее сеть. И чем громче этот вой, тем очевиднее становится: проблема не в спутниках, а в том, что без связи любая армия быстро возвращается в прошлое. А в войне XXI века возвращение в прошлое почти всегда означает поражение — просто с разной скоростью.
