Южный Кавказ выходит из двухсотлетней орбиты имперского контроля и переживает крупнейший геополитический разворот со времён XIX века. Визит вице-президента США Джей Ди Вэнса в Армению и Азербайджан стал сигналом новой эпохи. Вашингтон объявляет о вложениях в размере 9 миллиардов долларов в атомную программу Армении и усиливает стратегическое партнёрство с Баку. Регион, который два столетия был пространством военного баланса, всё заметнее становится пространством экономики и транзита.
Логистика вместо геополитического противостояния
С XIX века Кавказ рассматривался Петербургом, а затем Москвой как стратегический рубеж. Контроль над регионом означал влияние на Ближний Восток, Турцию и Иран. В постсоветскую эпоху эта логика трансформировалась, но не исчезла: Москва сохраняла роль главного посредника между Ереваном и Баку, опираясь на военное присутствие и систему балансирования.
Однако мировая конъюнктура меняется. США продвигают стратегию сухопутного коридора Восток–Запад через Центральную Азию, Каспий и Южный Кавказ. На фоне нестабильности морских маршрутов и глобальных логистических сбоев значение транзитных путей резко выросло. Регион начинает восприниматься не как буфер, а как связующее звено между Азией и Европой.
Инвестиции в размере 9 миллиардов долларов в развитие атомной программы Армении становятся ключевым элементом новой архитектуры. Речь идёт о модернизации и долгосрочном развитии ядерной энергетики, что создаёт фундамент для энергетической диверсификации страны. Это шаг, который снижает зависимость от прежних центров влияния и укрепляет суверенные возможности Еревана.
Параллельно усиливается стратегическое партнёрство с Азербайджаном — государством, играющим важную роль в поставках энергоресурсов в Европу и в формировании транскаспийских маршрутов. Для Баку мир и стабильность открывают дополнительные экономические перспективы, усиливая его позицию как регионального хаба.
В новой логике мир между Арменией и Азербайджаном становится не компромиссом под давлением, а рациональным выбором. Чем стабильнее регион, тем выше его транзитная ценность и инвестиционная привлекательность.
Ослабление прежней модели влияния
Российская стратегия на Южном Кавказе десятилетиями опиралась на военном присутствии и посредничестве. Армения рассматривалась как ключевой военный партнёр, а конфликтная динамика между Ереваном и Баку позволяла Москве сохранять статус главного арбитра. Опасения формирования крупного тюркского пояса от Турции до Центральной Азии усиливали стремление удерживать баланс через контроль и направленные кофликты.
Однако по мере того как регион интегрируется в глобальные экономические цепочки, военные рычаги постепенно теряют прежнюю определяющую роль. Инфраструктура, инвестиции и торговые маршруты начинают формировать новую систему координат.
Для Владимира Путина это означает постепенное сокращение инструментов влияния. Южный Кавказ всё активнее встраивается в западные экономические инициативы, где ключевыми становятся технологии, логистика и энергетика.
Происходящее нельзя назвать мгновенным разрывом с прошлым. Скорее речь идёт о смене долгосрочной траектории. Если заявленные инвестиционные проекты будут реализованы, а мирная повестка закрепится институционально, регион окончательно выйдет из парадигмы управляемого конфликта.
Южный Кавказ впервые за два столетия получает возможность стать пространством сотрудничества, а не геополитического соперничества. И нынешний визит может войти в историю как момент, когда баланс силы уступил место балансу интересов.
Все новости
Была ли государственность у казахов до советской власти? Что говорит историческая наука
Мой совет представителям «пятой колонны» в Казахстане
Загадочное место в Казахстане, где стрелка компаса отклоняется на десятки градусов
