Войну России против Украины нельзя объяснять исключительно решениями Владимира Путина. Значительная часть ответственности лежит и на российском обществе, которое позволило этой войне продолжаться и в течение многих лет поддерживало политическую систему Кремля. Такую позицию неоднократно высказывал Майкл Макфол — бывший посол США в России, профессор Стэнфордского университета и один из наиболее известных американских специалистов по России.
В новом интервью The Kyiv Independent Макфол вновь рассуждает о том, как Россия за три десятилетия прошла путь от относительно конкурентной политической системы 1990-х годов к жесткому авторитаризму.
Однако еще раньше дипломат сформулировал более болезненный для российского общества тезис: происходящее в Украине нельзя объяснять исключительно волей одного человека.
«Это делают россияне»
Макфол подчеркивал, что решение о полномасштабном вторжении действительно принимал Путин — никакого всенародного голосования по этому поводу в России не было. Но после начала войны ситуация изменилась.
«Путин не может делать это без поддержки россиян», — говорил бывший американский посол, рассуждая о массовых преступлениях и насилии в Украине. По его мнению, поэтому неправильно полностью отделять российское общество от действий государства и утверждать, будто ответственность несет исключительно Кремль.
Этот тезис принципиально отличается от популярной формулы «это война Путина».
Ракеты запускают российские военнослужащие. Самолетами управляют российские летчики. На оккупированных территориях находятся российские солдаты и сотрудники государственных структур. Военную промышленность обслуживают сотни тысяч работников. Наконец, государственная машина годами существует благодаря пассивности или поддержке значительной части общества.
При этом сам Макфол делает важную оговорку: нельзя считать виновными абсолютно всех россиян.
Он напоминает о людях, которые выходили на антивоенные протесты, покинули страну или открыто выступали против вторжения. Российские власти жестко подавляли такую активность, а реальные сроки заключения сделали открытый протест чрезвычайно опасным. Поэтому отсутствие миллионов людей на улицах само по себе еще не доказывает всеобщей поддержки войны.
Путин появился не в политическом вакууме
Макфол условно делил российское общество на несколько групп. Ядро убежденных сторонников Путина он оценивал примерно в 25–35%. Еще около 20%, по его оценкам того периода, составляли противники войны и Кремля. Между ними находится огромная масса людей, которые могут не испытывать восторга от войны, но привыкли подчиняться власти и приспосабливаться к ней.
Именно эта зона пассивного согласия является, пожалуй, самым сложным вопросом для послевоенной России.
Ведь авторитарная система держится не только на президенте, генералах и пропагандистах. Для ее существования необходимы миллионы людей, готовых выполнять приказы, работать на государство, производить оружие, участвовать в войне либо просто не интересоваться тем, что происходит от их имени.
При этом российское общество нельзя считать монолитным. Даже в 2026 году опросы показывают признаки усталости: по данным независимого «Левада-центра», рейтинг одобрения деятельности Путина снизился до 74%, а экономические настроения россиян ухудшились. Это все еще высокий показатель, но он свидетельствует о том, что отношение к происходящему способно меняться.
Поэтому формулировка «во всем виноват российский народ» была бы слишком простой. Точнее говорить о коллективной политической ответственности общества, внутри которого существуют и сторонники войны, и ее противники, и огромная группа людей, предпочитавших не сопротивляться системе.
Но именно эта дискуссия становится все важнее. После окончания войны вопрос будет заключаться уже не только в том, кто отдавал приказы. России придется отвечать на гораздо более тяжелый вопрос: как страна с населением более ста миллионов человек позволила одной политической системе годами вести разрушительную войну против соседнего государства — и почему значительная часть общества так долго соглашалась с этим.
