В европейской информационной и политической повестке русский язык всё чаще воспринимается не просто как средство общения, а как часть влияния Москвы. После войны против Украины отношение к русскому языку в странах Балтии и Восточной Европы заметно изменилось: его всё чаще связывают с советским прошлым, имперской политикой и нынешней агрессией России.
Очередной пример — Латвия. Один из банков страны, Luminor, сообщил клиентам, что с 30 июня прекращает обслуживание на русском языке. Цифровые каналы банка, интернет-банк, мобильное приложение, сайт, а также письменное общение будут доступны на латышском и английском языках. Клиентам, которые не понимают эти языки, предложили использовать автоперевод, но при этом банк предупредил: основными и юридически значимыми остаются латышский и английский.
Это решение связано с изменениями в латвийском законодательстве. Сейм Латвии ранее принял поправки, усиливающие роль государственного языка в кредитных учреждениях. Согласно новым правилам, банковские услуги в Латвии должны предоставляться на латышском языке, а также, по согласованию с клиентом, могут быть доступны на официальных языках стран ЕС или стран-кандидатов. Русский язык в этот перечень не входит.
Фактически это означает, что русский язык постепенно вытесняется из сфер, где раньше он сохранял сильные позиции: банков, медиа, публичных услуг и официальной коммуникации. В Латвии уже обсуждалось сокращение русскоязычного контента в общественных СМИ, а в 2026 году представители медиарегулятора заявляли, что русскоязычное вещание не должно сохраняться бесконечно.
Для многих европейских стран это не только языковой вопрос. После 2022 года русский язык стал восприниматься через призму безопасности, дезинформации и политического влияния Кремля. Там, где Москва десятилетиями использовала «защиту русскоязычных» как инструмент давления, власти теперь стараются снизить зависимость от русского языка в публичном пространстве.
Особенно жёстко этот процесс идёт в странах Балтии. Латвия, Литва и Эстония имеют собственный исторический опыт советской оккупации, поэтому для них вопрос языка напрямую связан с национальной идентичностью и государственным суверенитетом. Русский язык для части общества остаётся бытовым и семейным, но для государства он всё чаще воспринимается как политический символ чужого влияния.
При этом речь не идёт о запрете людям говорить на русском в частной жизни. Речь идёт о том, что государственные и финансовые институты всё чаще переходят на языки, которые закреплены законом и соответствуют европейской интеграции. В Латвии это латышский язык, а в международной коммуникации — английский.
Для русскоязычных жителей это создаёт новые вызовы. Им придётся быстрее адаптироваться, учить государственный язык и пользоваться цифровыми сервисами на латышском или английском. Но для самих европейских государств такой курс выглядит логичным: после российской агрессии против Украины они больше не хотят оставлять Москве культурные и информационные рычаги влияния.
Таким образом, отказ банков от русского языка — это не просто техническое изменение в приложении или колл-центре. Это часть большого политического процесса. Европа постепенно перестаёт относиться к русскому языку как к нейтральному наследию прошлого и всё чаще видит в нём элемент имперской политики России.
Источник: Altyn-Orda.kz
