В Китае продолжают ужесточать контроль над религиозной жизнью мусульманских общин. В Нинся-Хуэйском автономном районе и провинции Ганьсу закрывали мечети, демонтировали минареты и купола, а некоторые религиозные здания переоборудовали для светских целей. Пекин объясняет такие меры регулированием религиозных учреждений и адаптацией ислама к китайской культуре. Правозащитники считают происходящее систематическим ограничением свободы вероисповедания, передает Altyn-Orda.kz
Почему в Китае говорят о «трёх силах»
Китайские власти используют концепцию, объединяющую терроризм, сепаратизм и религиозный экстремизм. В англоязычных материалах её нередко называют «тремя злами», хотя более буквальный перевод официального выражения — «три силы».
Эта концепция особенно важна для государственной политики в отношении Синьцзян-Уйгурского автономного района, где живут преимущественно мусульманские уйгуры. Пекин объясняет жёсткие меры необходимостью борьбы с терроризмом и защиты национальной безопасности.
При этом правозащитники и исследователи обращают внимание на то, что широкая трактовка экстремизма может приводить к ограничениям не только в отношении насильственных групп, но и в отношении обычной религиозной практики.
Сам по себе ислам в Китае не запрещён. Однако государство строго контролирует официальные религиозные учреждения, деятельность духовенства и условия религиозного образования.
Что происходит с мечетями
В ноябре 2023 года Human Rights Watch опубликовала расследование о сокращении числа мечетей в Нинся и Ганьсу. Организация изучила правительственные документы, фотографии и видеозаписи, а также сопоставила изображения с данными спутниковой съёмки.
По данным правозащитников, власти закрывали религиозные здания, демонтировали отдельные сооружения и переоборудовали некоторые мечети под светские нужды. В ряде случаев с храмов убирали минареты и купола, заменяя традиционные исламские элементы архитектурой в китайском стиле.
В двух населённых пунктах Нинся исследователи проверили состояние семи мечетей. У всех семи были удалены купола или минареты, три основных здания оказались снесены, а помещение для ритуального омовения в одной из мечетей было повреждено.
HRW также приводит данные местных властей, которые отчитывались об объединении и закрытии религиозных учреждений. При этом организация подчёркивает, что установить точное количество закрытых мечетей во всём регионе не удалось.
Китайские власти представляют эту политику как упорядочение сети религиозных учреждений и приведение их внешнего вида в соответствие с национальными архитектурными традициями. Правозащитники считают, что на практике такие действия затрудняют религиозную жизнь местных общин.
Ограничения затрагивают не только здания
Речь идёт не только об архитектуре. В докладах о положении мусульман в Китае описываются ограничения религиозного образования, проповеднической деятельности и использования арабских надписей в мечетях.
В отдельных регионах сообщалось об установке камер наблюдения в религиозных зданиях и контроле за деятельностью прихожан. Правозащитная организация Chinese Human Rights Defenders также сообщала о случаях, когда представителей общин побуждали передавать властям сведения о религиозной активности знакомых и родственников.
Наиболее жёсткие формы наблюдения и давления документировались в Синьцзяне. Переносить все эти сведения на каждую мусульманскую общину Китая было бы некорректно, однако доклады показывают, что контроль над религиозной жизнью в стране выходит за пределы регулирования строительства мечетей.
Запрещён ли в Китае ваххабизм
В распространённых публикациях утверждается, что приверженность ваххабизму автоматически рассматривается китайскими властями как террористическая угроза. Однако в проверенных источниках не удалось найти подтверждение универсального правила, по которому любой последователь этого течения автоматически признаётся террористом.
При этом китайское законодательство и официальная риторика связывают религиозный экстремизм с угрозами безопасности. Исследователи отмечают, что критерии экстремизма в китайской системе не всегда сформулированы достаточно чётко, а правоприменение может быть широким.
Поэтому корректнее говорить о жёстком государственном контроле над религиозными практиками и риске преследования за действия, которые власти считают экстремистскими, а не об автоматическом признании всех последователей конкретного религиозного течения террористами.
Почему эта тема вызывает споры
Китайская политика в отношении мусульман находится на пересечении вопросов национальной безопасности, государственного контроля и свободы религии.
Пекин заявляет о необходимости противодействовать экстремизму и укреплять национальное единство. Правозащитные организации, в свою очередь, указывают, что закрытие мечетей, удаление исламских архитектурных элементов и наблюдение за верующими ограничивают возможность свободно исповедовать религию.
При этом важно различать регионы и конкретные случаи: условия жизни уйгуров в Синьцзяне нельзя автоматически приравнивать к положению всех мусульман Китая.
Тем не менее расследования правозащитников подтверждают, что изменения в Нинся и Ганьсу не сводятся к единичным ремонтным работам. Они происходят в рамках более широкой политики усиления государственного контроля над религиозной жизнью.
Вопрос заключается в том, где проходит граница между обеспечением безо
