Идея президента Узбекистана Шавката Мирзиеева о новом уровне объединения стран Центральной Азии может иметь куда более серьезные последствия, чем кажется на первый взгляд. Если развить ее дальше, речь уже может идти не просто о сближении пяти государств региона, а о создании принципиально новой политической конструкции, объединяющей Центральную Азию и Южный Кавказ, пишет Altyn-Orda.kz.
Такой формат мог бы стать ответом на очевидный кризис старых постсоветских объединений, которые все хуже соответствуют интересам независимых государств.
Мир изменился. Изменилась и Евразия.
Центральная Азия больше не хочет быть периферией чужих геополитических проектов. Южный Кавказ также все активнее выстраивает собственную систему отношений с Турцией, Китаем, Европой, США и странами Центральной Азии.
На этом фоне идея создания Консультативного совета «Центральная Азия плюс Южный Кавказ» выглядит уже не фантазией, а вполне практичным следующим шагом.
Такой совет не должен превращаться в новую громоздкую организацию с тысячами чиновников, обязательными решениями и ограничениями национального суверенитета.
Напротив, его сила могла бы заключаться именно в гибкости.
Президенты государств могли бы встречаться один или два раза в год, министры иностранных дел чаще, а перед переговорами с крупнейшими мировыми игроками страны вырабатывали бы общие позиции по вопросам, где их интересы совпадают.
Транспорт. Энергетика. Критические минералы. Инвестиции. Торговля. Логистика. Цифровые коридоры. Безопасность транзита.
Это уже сегодня объединяет регион гораздо сильнее, чем многие формальные договоры прошлого.
Евразия уже меняется без Москвы
Самое важное заключается в том, что новая геополитическая реальность возникает не по чьему-либо указанию сверху.
Она формируется естественным путем.
Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан, Таджикистан и Туркменистан все активнее координируют свои позиции. Азербайджан уже оказался включен в центральноазиатский консультативный формат. Грузия напрямую заинтересована в развитии Среднего коридора. Армения пытается выйти из транспортной изоляции и встроиться в новые маршруты.
На карте складывается единое пространство.
Китай.
Центральная Азия.
Каспий.
Азербайджан.
Грузия и Армения.
Далее Турция, Черное море и Европа.
Это не искусственная политическая схема. Это новая экономическая география Евразии.
И она постепенно делает многие старые постсоветские конструкции менее актуальными.
Когда создавались прежние объединения, экономические потоки региона были преимущественно ориентированы на север. Сегодня все больше маршрутов идут на восток, запад и юг.
Китай становится крупнейшим торговым партнером.
Турция расширяет присутствие.
Евросоюз инвестирует в транспорт и критические минералы.
Страны Персидского залива вкладывают миллиарды долларов в инфраструктуру.
США также проявляют повышенный интерес к транскаспийскому направлению.
Возникает простой вопрос: если экономическая жизнь региона давно стала многовекторной, почему политические институты должны оставаться заложниками географии прошлого века?
Именно в этом заключается главное значение идеи Мирзиеева.
Она предлагает не возвращение к старым имперским схемам, а формирование новой региональной субъектности.
Восемь государств имеют совсем другой вес
Сегодня крупные державы часто ведут переговоры с государствами Центральной Азии по отдельности или в формате C5+1.
Но если к пяти странам Центральной Азии добавить Азербайджан, Грузию и в перспективе Армению, возникает совершенно другой переговорный масштаб.
Это уже регион, контролирующий значительную часть сухопутной коммуникации между Китаем и Европой.
Регион с нефтью, газом, ураном, медью, редкими металлами.
Регион с Каспийским морем, черноморскими портами и быстро растущими транспортными коридорами.
Регион с населением свыше ста миллионов человек.
С таким объединением уже невозможно разговаривать как с набором небольших постсоветских республик.
Это потенциальный самостоятельный центр силы.
Причем речь не идет о конфронтации с Россией, Китаем, Европой или кем-либо еще.
Речь идет о другом.
Не быть объектом чужой политики.
Стать ее субъектом.
Это принципиальная разница.
Десятилетиями государства Центральной Азии и Южного Кавказа рассматривались внешними силами как территории влияния.
Одни называли регион постсоветским пространством.
Другие видели его частью российской сферы интересов.
Третьи рассматривали его лишь как транзитную территорию между Китаем и Европой.
Но почему сами государства региона должны соглашаться с такой второстепенной ролью?
У них есть собственные интересы.
Собственные экономические стратегии.
Собственные транспортные проекты.
И собственное право определять будущее Евразии.
Альтернатива без нового диктата
Именно поэтому новый консультативный формат принципиально важно строить иначе, чем многие прежние интеграционные проекты.
Никаких наднациональных центров управления.
Никакого доминирования одного государства.
Никаких решений, обязательных для всех.
Никакой политической зависимости в обмен на экономические преимущества.
Только добровольное согласование позиций там, где интересы совпадают.
По сути, это могла бы быть евразийская версия гибкой дипломатии.
Каждая страна сохраняет полную свободу внешней политики, но при необходимости восемь государств выступают единым голосом.
Например, на переговорах по Среднему коридору.
Или при привлечении инвестиций в железные дороги и порты.
Или при обсуждении поставок критических минералов.
Или при создании новых энергетических маршрутов.
В таких вопросах общий переговорный пакет почти всегда выгоднее восьми отдельных.
Особенно это касается Казахстана.
Для нашей страны новый формат открывает возможность окончательно превратить географическое положение из недостатка в преимущество.
Казахстан перестает быть страной, расположенной далеко от океанов.
Он становится центральным узлом между Китаем, Центральной Азией, Каспием, Кавказом и Европой.
Это совершенно иная геополитическая роль.
То же самое происходит с Узбекистаном.
Для Ташкента развитие западных транспортных маршрутов означает возможность компенсировать двойную континентальную изолированность страны.
Для Азербайджана это шанс закрепить за собой статус главного каспийского моста.
Для Грузии возможность стать одним из важнейших черноморских ворот Евразии.
Для Армении шанс превратить прежнюю изоляцию в транзитный потенциал.
Именно поэтому новая система может оказаться удивительно устойчивой: она выгодна практически всем.
Регион перерастает постсоветское пространство
Пожалуй, самое важное изменение заключается даже не в экономике.
Меняется политическая психология.
Центральная Азия постепенно перестает воспринимать себя как часть некоего единого постсоветского пространства.
Прошло уже больше трех десятилетий после распада СССР.
Выросло новое поколение.
Изменилась структура торговли.
Изменилась дипломатия.
Изменилась сама карта интересов.
И все меньше причин объяснять отношения между Казахстаном, Узбекистаном, Азербайджаном или Грузией исключительно через Москву.
Сегодня эти государства все чаще строят горизонтальные связи непосредственно друг с другом.
Именно такие отношения, вероятно, и будут определять Евразию в ближайшие десятилетия.
Не восстановление старых центров влияния.
А создание новых региональных связей.
Поэтому предложение Шавката Мирзиеева стоит воспринимать значительно шире формального вопроса о развитии Центральноазиатского сообщества.
Это может быть начало большой политической перестройки.
Следующим этапом вполне способен стать Консультативный совет Центральной Азии и Южного Кавказа.
Восемь суверенных государств.
Без старшего брата.
Без нового имперского центра.
Без обязательства выбирать между Россией, Китаем, Западом или Турцией.
Именно такая конструкция наиболее соответствует современному миру.
Миру, где небольшие и средние государства усиливают себя не отказом от суверенитета, а согласованием интересов.
Если этот процесс продолжится, через несколько лет выражение «постсоветское пространство» применительно к Центральной Азии и Южному Кавказу может окончательно потерять смысл.
На его месте возникнет другое понятие.
Самостоятельная Евразия от Центральной Азии до Черного моря.
Altyn-Orda.kz
